В лесу, недалеко от нашего дома, есть несколько сорочьих гнёзд. Поздней осенью, когда лесная кладовая становится скудной, а поселковые мусорные кучи присыпаны снежком, сорокам приходится туго. Не так-то легко найти что-либо для пропитания. В таких случаях они прибегают даже к вероломству. Собираясь по утрам в стаи, они облетают все дворы в поисках пищи. И тут уже смотри в оба. Эти плутовки обязательно что-нибудь стащат. Не успеешь глазом моргнуть.
Были случаи, что залетали они даже на веранду. Я порой специально оставлял дверь открытой. Они воровали у обленившегося кота рыбу. Он же, обиженный такой дерзостью, долго ходил за мной следом и жаловался, за что я его отчитывал – сам, мол, виноват. Не бережёшь свою пищу, а потом жалуешься. А кот тёрся о мои ноги и пытался заглянуть мне в глаза. Я, конечно, жалел его и давал ему новую порцию. Он понюхает её, облизнётся, и довольный пойдёт на диван спать. Ужасный лентяй. Пёс же милостиво позволял сорокам доедать то, что у него осталось. Однако не всем. Были у него очевидные любимицы. Всю стаю он отгонял прочь, оставались две сороки, которые, не боясь, ходили возле пса, что-то покрикивая. Пёс садился в сторонке и смотрел, как эти две болтушки очищали посуду.
Наблюдая из окна за гостеприимством пса, я увидел однажды удивительную картину. Наевшись, сороки вдруг стали сновать в палисадник за заборчик, туда и обратно. Что они делают? Я заинтересовался. И вдруг понял. Очевидно, соображая, что пища замёрзнет, и они её не смогут больше взять, сороки хватают кусочки и уносят их за заборчик. Там, делая лапкой ямку в снегу, кладут в неё кусочек и клювом засыпают его.
Так они прыгали и прятали кусочки до тех пор, пока миска не оказалась пустой. После чего поднялись и улетели. Я удивился. Надо же, какая сообразительность: сделали запас на будущее. И ведь не стали они носить пищу в гнездо, так как это и далеко, и небезопасно. Из гнезда пищу могли украсть другие сороки. А тут есть надежда: друг не позволит кому-либо воспользоваться их добычей.
Н. П. КИЧАЙКИН.
Помните, у поэта Грибоедова есть прекрасные строчки «… и дым Отечества нам сладок и приятен»? Так это – великий поэт, ему пристало говорить высоким слогом.
А вот в простонародье выражаются более приземлённо – «своё дерьмо ромашкой пахнет». Вспомнила я и то, и другое не зря.
Началась весна. В школах, детских садах педагоги вспоминают с детьми приметы весны. Конечно, дети их радостно называют, не замечая именно то дерьмо, которое накрыло наш город с головой. Недавно я была в гостях в п. Чегдомын Хабаровского края, и первое, что бросилось в глаза, то же дерьмо возле магазинов, общественных зданий, жилых домов. Как ни больно это говорить, но примета весны – это оттаявший мусор, покрывающий городские улицы. Нет, я не обвиняю службы, которые этим занимаются, они работают как обычно, где-то лучше, где-то хуже. Но разве могут 200-300 человек очистить город? Всем известно – чисто там, где каждый поддерживает чистоту, а не там, где за кем-то убирают. Миновали общественные воскресники, субботники, где трудилась большая часть горожан. А жаль, хорошая традиция была: и дети, и взрослые, побывавшие на них, уже не сорили, как попало и где попало – поддерживали чистоту. А сегодня, в районе 67 дома на Комсомольском проспекте, а также на Строителей, 56, ромашками пахнет! И глаз, к сожалению, вовсе не радуется, гигантская помойка – вечный памятник родного Отечества!
Мы так бедны и невоспитанны, что не в состоянии упаковать мусор, прежде чем выкинуть. И несёт вольный ветер с грязного на чистое, вешает разноцветные целлофановые мешки на ветки деревьев, и трепещутся они, дрожат, напоминая о том же, родном. В довершение ко всему какой-то умник обклеил деревья на Комсомольском проспекте увеличенным ликом Явлинского (знай наших!). Вот она, наша городская весна, наше Отечество, пахнущее ромашкой. И что самое странное, у жителей нашего города нет никаких обязательств перед ним, все ропщут, все смотрят, даже возмущаются, но ничего не предпринимают. И власть молчит. Значит, всех устраивает такая жизнь?
Л. П. ОСТРОВСКАЯ.
Вечером, 13 апреля, подъезд наш спасён (в который раз!) от пожара или взрыва газа! Мы были на грани беды. Помогла бдительность соседей.
Переполох в подъезде устроила Л. А. Власенко (фамилию узнал только в ПЖРЭТ). Живёт она в подъезде всего полтора года, после обмена переехала из Хабаровска. Живёт замкнуто. Все знают – звать Люба, пенсионерка; подруга из соседнего дома приходит, и они вместе пьют. И всё. В подъезде ни с кем не общается, дверь не открывает.
В этот раз в работы возвращалась Валентина Симченок, кондуктор автобуса. Уже стемнело. В подъезде тихо, все по квартирам, никто не ожидает опасности. Открыла Валентина дверь – гарь! Откуда – тут же стало ясно: конечно, 84-я квартира –беда подъезда. На стук никто не отвечал. Вскоре несколько жильцов собралось у двери, откуда несло гарью. Когда стуки приняли форму громоподобных, дверь отворилась, перед жильцами предстала сонная и хорошо подвыпившая 57-летняя пенсионерка. Вся квартира была наполнена дымом: на газовой плите сгорело какое-то варево!
И этот случай, к сожалению, не первый. И каждый раз приходится с боем брать железную дверь! Соседи недавно выяснили – всё дело в том, что новая соседка ещё туга на ухо! Год назад перепуганные жильцы послали письмо (чуть не все подписали) в межрайгаз – примите меры к хозяйке квартиры № 84, пока она не взорвала весь подъезд! Ответ пришёл из милиции: соседка ваша ещё ничего не натворила. Проведена беседа. И точка.
Да, мы все имеем равные права, но если одна квартира угрожает всему подъезду – надо же что-то делать?!
Пока суд да дело, разговоры, дамоклов меч беды продолжает висеть над нашим подъездом. Неужто и мы должны прогреметь своей бедой на всю Россию?!
А. Тугуз.
На сегодняшний день 24 из 30 образовательных учреждений города за счёт средств спонсоров и родителей оборудованы счётчиками холодной воды. По оставшимся заключены договоры и закуплены приборы.
Что касается приборов коммерческого учета тепла, то, как сообщила начальник хозяйственно-эксплуатационного отдела управления образования Т. А. Соколенко, сейчас они имеются уже на 6 объектах: сш 5, 6, 8, 9, д/сад № 14, ДЮСШ-2 (спорткомплекс). Школы заключили договоры с фирмами «Интерфейс» и ОАО «Кронос»из Комсомольска, которые и осуществляют установку счётчиков. Приобретением же приборов занимается управление образования, ведь стоимость одного счётчика составляет от 45 до 80 тыс. руб., столько же требуется на их установку. Пока из запланированных в бюджете 1800 тыс. руб. администрация города выделила лишь незначительную часть (231 тыс. руб.), что позволило установить счётчики на 3 объектах, в т. ч. сш № 2 и № 3. Найдутся средства – значит, в 2004 г. счётчики появятся ещё в 12 учреждениях образования.
Эдуард ОРЕШКИН.
У смерти своё лицо. Естественное, трагическое, больное, случайное… Страшнее всего, наверное, бьёт по родным нелепая смерть. Когда мучает одна-единственная мысль: как же не уберегли? С чувством вины на всю оставшуюся жизнь.
И куда бы ни складывал посмертные документы, один из них непременно будет приходить в руки почему-то первым. Вот такой отрывной талон сигнальной карты: адрес вызова «скорой» – «Детский мир», Комсом., 11; время вызова – 13.20; повод к вызову – обморок; диагноз – биологическая смерть, констатирована в 13.55. Возраст умершего – 55 лет. Подпись врача.
Случилось это 9 марта с человеком, который ещё 1 марта «скорой помощью», вызванной на дом, был направлен в стационар больницы на плановую госпитализацию. В диагнозе: ишемия , постинфарктный кардиосклероз, стенокардия и иное сердечное плюс гипертоническая болезнь III степени. В 1997 году он уже лежал в больнице с инфарктом.
Почему же 8 дней больной человек был на ногах и смерть принял на полу магазина?
– Первого марта из стационара его выгнали, – плача, рассказывает жена. – Говорили: мест нет. Я умоляла, бегала всюду: возьмите хоть на дневное отделение. Нет – и всё, в госпиталь отсылали. Да разве мужчину за руку поведёшь? Скажет: «Всё обойдётся», отмахнётся и всё. Вы представляете моё бессилие: я сама врач, работаю в нашей больнице –и ничего не могу сделать! Что же тогда говорить о других людях? Страшно, когда приходишь к пониманию: человеческая жизнь ничего не стоит и никому не нужна, кроме тебя самого и твоих родных.
Александр Дмитриевич с 1978 года в Амурске, работал в ИТК-14. Сам он из Иваново, закончил пединститут. Познакомились будущие супруги в Амурске, куда в 1981 году распределили Татьяну Михайловну после окончания Хабаровского мединститута в местную больницу. Сыграли свадьбу. Дочери уж 18 лет. Любила она отца всем сердцем. Уходят дни после его похорон – слёзы матери и дочери, когда остаются одни, всё льются и льются из глубины страдающих душ. И сколько это будет длиться – одному Богу известно.
Многие ей советовали не оставить этот случай без последствий, наказать каким-либо образом виновных.
– В дни похорон и после ещё долго не могла в себя прийти. Потом как представлю, что нужно бумаги собирать, свидетелей созывать, ходить туда и сюда, снова всё переживая до последней минуты… А главное – смотреть в глаза своим коллегам (что там увидишь и прочтешь?), разговаривать с ними и чувствовать себя так, словно ты добиваешься чего-то непонятного, какую-то напраслину возводишь, сама виновата во всём… С чувством вины перед мужем за его смерть я и так живу. Надо было, наверное, орать, ругаться, лезть в драку, грозить всеми мыслимыми и немыслимыми карами…Но это тоже надо уметь, и не каждому дано. Прощать, не прощать – в этом ли дело? В борьбе за ежедневное выживание, мне кажется, становятся глухими души людей. Какой суд их может разбудить? Наверное, высший – суд совести.
Слушая исповедь собеседницы, я почему-то подумала вдруг о том, что в недрах нашего здравоохранения все реже и глуше звучит для нас клятва Гиппократа, её слова почти неразличимы, вот-вот – и растают они в дальнем-далёке насовсем.
Любовь ГУСЕЛЬНИКОВА.
