Груша, посаженная среди высоких деревьев или возле дома с теневой стороны, вряд ли порадует вас урожаями и благополучно перезимует. Дерево это любит простор и хорошее солнечное освещение, особенно в первой половине дня. Учтите это сейчас, при посадке саженцев. В затенении даже самые скороплодные сорта не дают урожая, хотя расти деревце будет прекрасно и прирост за лето может быть впечатляющим. Но побеги будут тянуться вверх, к солнцу, а крона становится вытянутой и ломкой из-за слишком острых углов. У дерева, обделённого светом, снижается зимостойкость, устойчивость к болезням и вредителям.
Часто у таких груш плодоносит только верхняя часть кроны: когда ей наконец-таки удаётся перерасти затеняющие её деревья или строения. Но ствол, чрезмерно вытянувшийся, тонкий, не выдержит тяжести урожая (плоды груши в 1,3-1,5 раза тяжелее яблок). Дерево станет ломаться или держится только благодаря подпорам, установленным под каждой веткой. Чтобы этого не случилось, хорошо, вдумчиво, выберите место для этой душистой красавицы.

Никакой дёрн не побеждает до конца пырей. Сама убедилась. Спорыш – на что уж плотно разросся – не удерживает непобедимые и злостные ростки пырея. Постоянно обрываю, надеясь на истощение корней. Но не шибко-то они истощаются, проползают под землёй, тротуаром, под железом и вновь прорываются ярко-зелёной весёленькой порослью.
Журнал «Крестьянка» предлагает простой и всем доступный способ борьбы с пыреем. Там, где с ним, многолетним, невозможно справиться, посадите картофель. Вот обыкновенная картошка только и способна ощутимо потеснить непобедимый сорняк, который не перепревает нигде, ни при каких обстоятельствах, не высушивается. Пырей надо только сжигать! Кстати, научное название этого многолетника из семейства злаковых происходит от слова agros – «поле» и pyrum – «огонь», иными словами, «огонь полей».

Когда-то в городе Белогорске существовал своеобразный хулиганский обычай: в ночь с 13 на 14 января – старый Новый год – в частном секторе отмороженными личностями переворачивались все железные бочки с угольной золой, оставшейся после протопки печей, и ломалось как можно больше деревянных заплотов, огораживающих дома, если заборы не поддавались, снимались калитки.
Куда корнями уходит этот «обычай», мне неизвестно. Может быть, это месть соседей друг другу за нанесённые за год обиды, или же нечистая сила вселялась в «подбухавших местных» – 13-е число, как никак.
А наутро, когда мы топали через этот частный сектор в свою старенькую одноэтажную школу, стылый ветер гнал по улицам рыжую золу, забивая глаза и гудя в пустых бочках. А удрученные хозяева наспех ремонтировали поваленные пролёты заборов и сдёрнутые калитки.
Умом Россию не понять!
Олег ЖЕРЕБЦОВ

Вот вы посадили новые деревца. Спустя года три (можно и через пять), когда они приживутся и окрепнут, весной посейте травы, а почву подготовьте с осени: перекопайте, удалите корни сорняков, выровняйте граблями. На 10 кв. м понадобится 2-3 г семян белого клевера, 5-6 г овсяницы, 2 г мятлика. Семена равномерно разбросайте по влажной поверхности и слегка присыпьте почвой или просто заделайте граблями. Плёнкой укрыть до прорастания – не будет лишним.
А вот как разводят такую траву в Японии. Её мелко рубят и сразу же «высевают» на подготовленный участок. Сверху присыпают почвой и по мере необходимости поливают распылителем. Через месяц зелёный мягкий ковёр готов.
Под «правильным» дёрном уже спустя 5-6 лет в корнеобитаемом слое удваивается содержание фосфора и калия. Удобрения вносить не нужно. Деревья лучше подготавливаются к зиме. Да и корни лопатой повреждать перестанем, что сократит (или прекратит, если дерево здоровое) корневую поросль. Ведь иной раз эта поросль – настоящее бедствие. Замечено, правда, что в таком саду яблоки и груши несколько мельче, зато улучшается их окраска и – самое главное – они лучше хранятся.
А пока не решились сеять в саду траву, укрывайте почву сеном, травой, картоном, бумагой. И пырей изничтожайте, чтобы ни кусочка его корней не осталось под будущей полянкой.

За несколько лет поездок по одному дачному маршруту приобретаешь симпатии, пристрастия. Эти двое нравятся не мне одной. Сначала заметила её, хотя редко случается, чтобы супруги ездили на дачу поодиночке. Этакие неразлучники.
Обратила внимание я на ухоженность этой женщины. На даче, заспешив к автобусу, иной раз (да что греха таить – зачастую) и руки толком не отмоешь. У неё – маникюр и даже перстенёк. Чтоб седина проступила – ни Боже мой! С высоты своего возраста понимаю – всё это требует времени и желания. Она – всегда в порядке.
Общительна – и без вопросов узнаю, что муж – верный помощник во всём. «Это какой же должен быть муж, – думала я, – чтобы жена с огорода возвращалась с такими руками».
Он оправдал ожидания. Скромнейший, вежливый, доброжелательный, с тихим голосом и уважительным говором. И – всегда рядом с нею. В первом утреннем автобусе они сидят рядышком. Оба в сплетённых из соломки головных уборах (шляпка и кепка). Мне сразу хочется их сфотографировать. Домой – чаще всего последним рейсом. И когда же она всё успевает? В разговорах слышу: умеет делать всё, причём, с увлечением и скрупулёзностью.
Про себя я давно придумала, что у неё было хорошее детство. До восьми лет (минимум) она не знала голода. Сама я – дитя войны, и на эти самые мои «до восьми» пришлись военное лихолетье и голод. Слабость – моя вечная спутница. Поэтому с доброй завистью отмечаю людей энергичных, как она.
Подумала: пора задавать вопросы Маргарите и её Мастеру: не может он не быть мастером на все руки, ведь она сама говорит, что если бы не Анатолий, она бы дачку не держала.
Мне не повезло: ни вдвоём, ни порознь они в автобусе перестали появляться. Разыскала их дачу – Рязановых все знают.
Маргарита опаздывала к дневному рейсу. Оказалось, Анатолий болеет. Подхватили вместе её тяжёлые сумки и бегом к остановке. По пути и поговорили.
… Вряд ли можно детство Маргариты считать лёгким, если в семье было четверо детей, отца в сорок первом сразу призвали на фронт, мама «колотилась» одна. Однако именно в результате маминых уроков она хранит и продляет свою женственность: «Ты родилась женщиной и должна ею быть всегда». «Моя мама», «его мама» – постоянно мелькают в рассказе Маргариты. У Анатолия тоже была замечательная, мудрая мать. Сразу поняла, что смятение сына – настоящее. А ведь всего 22-х дней хватило Анатолию, чтобы высмотреть маленькую практиканточку с длинной косой, влюбиться, посвататься, расписаться, сыграть свадьбу и … расстаться сразу. Он был тогда в отпуске у матери – в подмосковном Мичуринске, а Рита проходила здесь практику (она училась на товароведа). Мать всё поняла и благословила.
– И как ты решилась? – спрашиваю Маргариту.
– От страха. Он так атаковал, проходу не давал, до слёз дело доходило. Но сотрудница из местных успокоила: «Да ты что! Парень отличный, из хорошей семьи. У него брат хороший (вдвоём с братом и штурмовали Риту). Мать замечательная!»
Белого платья у Риты не было. За свадебным столом невеста сидела в «страшно» красивом, но тёмном платье. Только вздумали было кумушки повздыхать – свекровь веско сказала: «Эта пара, эти двое похожи друг на друга. Им вечно жить вместе!»
Прямо от свадебного застолья уехал Анатолий на свой военный завод – Ленинградский «Большевик» (бывший «Путиловский», затем – номерной завод).
Только через три месяца поехала Рита к мужу. Очень робела: «Ничего не знаю толком: какой он и как всё будет». Толя высмотрел молодую жену в окне вагона, на весь перрон закричал «Ритуня!!!» – и бросил огромный ворох цветов в окно. Затем они долго ехали трамваем. Толя снял крохотную комнатушку в рыбацком посёлке, у пережившей блокаду молодой, но совершенно седой красавицы Шуры. С её отъездом пришлось вернуться в Толино общежитие. В комнате, где жили 18 парней, им отгородили угол за шкафами. Устраиваться с жильём приходилось ещё не раз.
Когда Толе исполнилось 27, точно в день его рождения, Рита подарила мужу сына. Затем друг за другом родились второй сын и дочь. Из-за трудностей с жильём тогда и решились ехать на Дальний Восток. (Оказывается, тоже первостроители. А хоть бы раз «козырнули» этим).
Было это в 1958-м. Ехали в товарном вагоне до Мылок. У рабочих, отсыпающих линию, спросили, как добраться до Падалей.
– Пешочком, дорогие!
Пешком, так пешком. По пути трактор подвёз немного. Затем шли по зековской берёзовой колее, проложенной к 5-му километру. Заблудились и вышли к озеру не с той стороны. Палаточный городок светится огоньками, но как туда перебраться? Откуда-то взялся мальчишечка: «На лодке не хотите?» Плыть на лодке в темноте побоялись. Побрели в обход. Встретила новеньких женщина по имени Татьяна. Все ушли в нанайский клуб, в кино. Но Татьяна успокоила: располагайтесь где хотите, часть людей на работе – линию тянут, насыпь под неё отсыпают. Утром узнали свой первый адрес: 13-я палатка. С марта 1958 года до глубокой осени прожили в ней. Как-то летней душной ночью проснулись от недовольного плача дочки. Оказалось, дождь капал прямо в её люльку через приоткрытую «дверь».
А трудовой путь прошли, переучившись в местном техникуме: Рита – от рабочей на стройке до начальника лаборатории, Анатолий – от электрика до механика, но из-за нездоровья дорабатывал до пенсии уже инженером по технике безопасности.
Вторым их жильём была большая комната в двухэтажном доме по Пионерской улице. Хозяев – две семьи, кухня – одна. Ни воды в доме, ни тепла. Удобства во дворе. Зиму прожили с буржуйкой. Дрова – вокруг. И лишь к весне потеплели батареи. Сарай хороший заимели, завели хозяйство: две козы, куры, утки, по 2-3 свиньи в год выкармливали.
Оба учились. Дети дома росли. Получалось, двоим предлагали место в садике, третьему – нет. Росли вместе.
– В 1967-м другую квартиру получили. Трёхкомнатную, хорошую, – вспоминает Маргарита. – В ней и сейчас живём. Первый этаж меня даже обрадовал. Дети не будут нижним соседям мешать. (Ах, Маргарита! Люблю за это). Зато горку зимой заливали прямо от окна. Машин тогда мало было. Хорошо, спокойно.
Так стали волжанка и ленинградец дальневосточниками.
Дети – в порядке. Первенец Юрий уже третий год как на пенсии. Валерий работает в ГПТУ. Дочь далеко – в Горьком. У детей всё хорошо. У Рязановых вообще всё нормально – такие они люди. Анатолий семь с половиной лет в армии отслужил, а документы получил только сейчас. Когда в военкомате спросили, как живёте, ответил, как обычно:
– Хорошо.
– Правда, хорошо? Сейчас такой ответ редко услышишь.
– Нормально! Силы есть, на даче работаю.
– Разве плохо? – искренне удивляется Маргарита. – Я огурчики продала, – полтора килограмма мяса купила. Дети хорошие, у нас ни рубля не просят, а, наоборот, продукты подбрасывают иной раз. Грех жаловаться.
– Рита, готовить любишь?
– Люблю. Но – зимой, когда не надо рваться на дом, на дачу.
Муж всё понимает, и все хлопоты (их, бесчисленные, никогда не переделать) делят супруги поровну, абсолютно не вводя в «домострой» разделение труда. У них с самого начала так заведено. И дети такие же. Если сын погладил себе брюки, погладит заодно и всем. Старший, Юра, уже в семь лет налепил к ужину пельменей. До этого пытался испечь блины, но не получилось, зато освоил оладьи. Вставал коленками на стул – и пошла работа. А мука тогда в дефиците была. Мама пожурила: опять муку на оладушки извёл. На следующий раз сын пельмени приготовил. Все в этой дружной семье всё делают для всех – без разделения на мужскую и женскую работу. И всё – с шутками. Если у Риты кто-то спросит, как она на грядках управляется, с такими ухоженными ноготками, ответ один: «А у меня муж работает». Если соседка замечает: «Анатолий Степанович, у тебя пальцы такие музыкальные. Ты что, не работаешь на огороде?» Ответ незамедлителен: «У меня жена работает». Приедет на дачу один, спросят: «А что ж один? Где Рита?» И тут отшутится: «А я прогнал её». И что с них возьмёшь, с их шуточками?.. Правильно напророчила мудрая свекровь на свадьбе 21 июля 1953 года: «Им вечно жить вместе». Полвека уже прожили. Недавно отметили золотой юбилей. И каждой женщине я желаю прийти к этой дате, как Маргарита, оставшись женщиной до самых кончиков ногтей. А рядом чтобы – верный муж, настоящая опора и поддержка.