Нажитая возрастная основательность не позволила, как раньше, собраться за 45 минут. Это когда-то, очень давно, уходя поздно вечером с танцев всей компанией, мы могли за пять минут выбрать маршрут, сидя на скамейке посреди Комсомольского проспекта. На сборы хватало менее часа. Сами не успевали опомниться, как уже топали с рюкзаками посреди ночи к озёрам, а под утро падали под цветущую черёмуху всемером на одну телогрейку, чтобы подремать на рассвете перед походным завтраком.
То были времена бесшабашной молодости, когда брали с собой только хлеб да соль – остальное дарила природа, благо, что рыбы было вдоволь. Теперь времена таковы, что даже воду в пластиковых бутылках пришлось брать на первое время. Да и поход на двух резиновых лодках – дело для нас неизведанное, но страшно заманчивое. Итак, потрясли дальние углы, откопали заскучавшие рюкзаки и котелки, рыболовные снасти и палатку.
И наконец-то настал этот долгожданный и желанный день, когда мы рванули из душных городских квартир на летнюю июльскую волю!
В шесть утра грузимся на рейсовый автобус, едем в Ачан, а уже оттуда предстоит нам спуститься вниз по течению до Амурска. Кому как, а мы были в большом предвкушении чего-то очень интересного.
Конечно, мы были хорошо наслышаны об обмелевшем и сильно загрязнённом Амуре. Но когда, выгрузившись в Ачане, мы увидели бесконечный спуск к далеко блестевшей глади воды, мы поняли – спасательные жилеты мы взяли напрасно. Когда же, спустив лодки на воду, в которой густо плавала то ли тина, то ли ряска, – всем пришлось дружно засомневаться, может ли здесь проживать дух священного Амура. Поди, которого мы собрались задобрить перед плаванием. И всё же, решив, что деваться ему, бедолаге, некуда, дружно его поприветствовали и не забыли сообщить о своих только добрых намерениях.
А Серебряная протока предстала перед нами совершенно обмелевший и даже жалкой. На каждом шагу – песчаные косы. Машем вёслами, то и дело задевая дно, а зачастую вообще ведём лодки за верёвки по мели. Очень опасались, как бы не попасть в тупик, да как бы не пришлось искать выход в обратном направлении. Так и шлёпали целый день почти по лужам, разгоняя стаи мальков, созерцая на каждом шагу погибших касаток и карасей. Только к вечеру услышали где-то очень далеко подзабытый шум лодочного мотора.
Главное ощущение – покой. Такой спокойной воды, как будто мы плывём по озеру, даже ряби нет – мы и не припомним. Каждый всплеск рыбёшки слышен далеко, но уже когда играла крупная рыба – без восторга видеть это невозможно. Жив, оказывается, Амур-батюшка! Пусть не такой, как прежде, полноводный и могучий, и не слышно рёва моторок и гула больших судов – да, теперь ему, уставшему и измождённому, нужен покой от людей, которые, как ни крути, виноваты, что наступили тяжёлые времена и для такой большой реки.
Как же непросто теперь представить, что когда-то первопроходец Василий Поярков наполнил холодной амурской водой серебряный кубок и взволнованно пустил его по казачьему кругу. Сегодня попить амурской водицы мы бы не рискнули. Полтора века для седого Амура – мгновение. А для неравнодушного человека – чувство вины перед ним – совсем не лишнее. Ведь успели за историческое мгновение налететь, нашуметь, разрушить, напакостить и затихнуть. И даже затихшие, продолжаем дожигать пожарами и дотравливать отходами брошенных предприятий и собственного жизнеобеспечения. Стыдно!
Но тем временем мы нашли хорошее место для ночёвки. Только вот сомнения одолевали – протока делилась на два рукава и чуяли мы, что выход надо ещё отыскать, уж больно много проток обмелело на нет, только песком желтеют да зарастать торопятся.
У костра, отведав вкуснейшей рыбы, приготовленной в шарабане (есть, оказывается, такое изобретение в рыбной кулинарии), не торопясь, обсудили две версии, почему эту протоку назвали Серебряной. Одни утверждали, что когда-то в этих местах добывали серебро, но есть менее красивая версия, что за обилие рыбы было придумано такое название. Вспомнили и сам посёлок Ачан. Недалеко от него есть где-то остатки крепости, которую защищали от маньчжуров казаки Ерофея Хабарова. Странно, что после таких шумных событий – такое запустение.
Наши посиделки у костра затянулись, а самому заядлому среди нас рыбаку не отдыхалось. На рассвете грянул такой птичий концерт, какой в городе не услышишь! Здесь птицы непуганы, ведь мы за целый день встретили всего одну лодку. Опять же, силимся представить, сколько было здесь птиц лет сто назад. Во время своего путешествия по Амуру А. П. Чехов писал: «Я осматриваю берега в бинокль и вижу чёртову пропасть уток, гусей, гагар, цапель и всяких бестий с длинными носами». Каковы эмоции! Теперь и птиц далеко не столько много, и эмоции победнее.
Не зря же говорят: утро вечера мудренее. Утром мы так удачно зарулили на своих двух судёнышках, что уже через час поняли, что выходим в главное русло. Наконец-то чистая вода без ряски и бесконечных мелей. Но ещё долго более чистая вода с главного русла не смешивалась с проточной густой тёмно-зелёной водой, образуя хорошо видимую границу. Увидев первый бакен, мы на радостях спели «Из-за острова, на стрежень, на простор речной волны…» Оказалось, на воде петь привольнее. Так что весь репертуар, что знали, выдали, да вовремя остановились. Из графика выбились, под песни слишком быстро пригребём домой. А кому этого хочется? Это был день Ивана Купалы. Обряд купания – обливания в такой жаркий день – чудо из чудес. Потом тройная уха пошла «за милую душу». А с обеда двинулись дальше, почти не работая вёслами, со скоростью речной волны, открывая для себя, как новую страну, каждый новый поворот, мыс, протоку, всматриваясь в прихотливый береговой узор. Зато, когда увидели в небе грозовую тучу, – поняли, что надо торопиться. Спешная высадка, скоростная установка палатки, вещи – под опрокинутые лодки. С первыми каплями дождя успеваем всё же нырнуть в своё убежище. Мы ещё не раз будем вспоминать о том дожде. На нас стремительно наступила совершенно серебряная стена ливня. Даже раскаты грома не заставили опустить палаточный полог – а вдруг что пропустим, не увидим!? Это проявление стихии было щедрым подарком, и приняли мы его с великой благодарностью в душе. Мы чувствовали себя опять молодыми и беззаботными, сбросившими груз возраста и житейских забот.
Следующий день был последним в нашем недолгом путешествии. Разминулись удачно с огромной баржей, встретились и лодки. А вот когда высадились передохнуть на большую косу, нас атаковали крачки – красивые птицы, похожие на небольших чаек. Они с воплем кружились над нами, некоторые даже пикировали. Это была гнездовая колония птиц – на песке лежали притаившиеся птенцы. Смело и дружно действуют их родители – прогоняют от своих гнёзд. Конечно, ретироваться пришлось срочно, зачем же нарушать их покой. А расставаться со спокойным, размеренным плеском речной воды совсем непросто. Хочется плыть далеко-далеко, до самого моря…
