За несколько лет поездок по одному дачному маршруту приобретаешь симпатии, пристрастия. Эти двое нравятся не мне одной. Сначала заметила её, хотя редко случается, чтобы супруги ездили на дачу поодиночке. Этакие неразлучники.
Обратила внимание я на ухоженность этой женщины. На даче, заспешив к автобусу, иной раз (да что греха таить – зачастую) и руки толком не отмоешь. У неё – маникюр и даже перстенёк. Чтоб седина проступила – ни Боже мой! С высоты своего возраста понимаю – всё это требует времени и желания. Она – всегда в порядке.
Общительна – и без вопросов узнаю, что муж – верный помощник во всём. «Это какой же должен быть муж, – думала я, – чтобы жена с огорода возвращалась с такими руками».
Он оправдал ожидания. Скромнейший, вежливый, доброжелательный, с тихим голосом и уважительным говором. И – всегда рядом с нею. В первом утреннем автобусе они сидят рядышком. Оба в сплетённых из соломки головных уборах (шляпка и кепка). Мне сразу хочется их сфотографировать. Домой – чаще всего последним рейсом. И когда же она всё успевает? В разговорах слышу: умеет делать всё, причём, с увлечением и скрупулёзностью.
Про себя я давно придумала, что у неё было хорошее детство. До восьми лет (минимум) она не знала голода. Сама я – дитя войны, и на эти самые мои «до восьми» пришлись военное лихолетье и голод. Слабость – моя вечная спутница. Поэтому с доброй завистью отмечаю людей энергичных, как она.
Подумала: пора задавать вопросы Маргарите и её Мастеру: не может он не быть мастером на все руки, ведь она сама говорит, что если бы не Анатолий, она бы дачку не держала.
Мне не повезло: ни вдвоём, ни порознь они в автобусе перестали появляться. Разыскала их дачу – Рязановых все знают.
Маргарита опаздывала к дневному рейсу. Оказалось, Анатолий болеет. Подхватили вместе её тяжёлые сумки и бегом к остановке. По пути и поговорили.
… Вряд ли можно детство Маргариты считать лёгким, если в семье было четверо детей, отца в сорок первом сразу призвали на фронт, мама «колотилась» одна. Однако именно в результате маминых уроков она хранит и продляет свою женственность: «Ты родилась женщиной и должна ею быть всегда». «Моя мама», «его мама» – постоянно мелькают в рассказе Маргариты. У Анатолия тоже была замечательная, мудрая мать. Сразу поняла, что смятение сына – настоящее. А ведь всего 22-х дней хватило Анатолию, чтобы высмотреть маленькую практиканточку с длинной косой, влюбиться, посвататься, расписаться, сыграть свадьбу и … расстаться сразу. Он был тогда в отпуске у матери – в подмосковном Мичуринске, а Рита проходила здесь практику (она училась на товароведа). Мать всё поняла и благословила.
– И как ты решилась? – спрашиваю Маргариту.
– От страха. Он так атаковал, проходу не давал, до слёз дело доходило. Но сотрудница из местных успокоила: «Да ты что! Парень отличный, из хорошей семьи. У него брат хороший (вдвоём с братом и штурмовали Риту). Мать замечательная!»
Белого платья у Риты не было. За свадебным столом невеста сидела в «страшно» красивом, но тёмном платье. Только вздумали было кумушки повздыхать – свекровь веско сказала: «Эта пара, эти двое похожи друг на друга. Им вечно жить вместе!»
Прямо от свадебного застолья уехал Анатолий на свой военный завод – Ленинградский «Большевик» (бывший «Путиловский», затем – номерной завод).
Только через три месяца поехала Рита к мужу. Очень робела: «Ничего не знаю толком: какой он и как всё будет». Толя высмотрел молодую жену в окне вагона, на весь перрон закричал «Ритуня!!!» – и бросил огромный ворох цветов в окно. Затем они долго ехали трамваем. Толя снял крохотную комнатушку в рыбацком посёлке, у пережившей блокаду молодой, но совершенно седой красавицы Шуры. С её отъездом пришлось вернуться в Толино общежитие. В комнате, где жили 18 парней, им отгородили угол за шкафами. Устраиваться с жильём приходилось ещё не раз.
Когда Толе исполнилось 27, точно в день его рождения, Рита подарила мужу сына. Затем друг за другом родились второй сын и дочь. Из-за трудностей с жильём тогда и решились ехать на Дальний Восток. (Оказывается, тоже первостроители. А хоть бы раз «козырнули» этим).
Было это в 1958-м. Ехали в товарном вагоне до Мылок. У рабочих, отсыпающих линию, спросили, как добраться до Падалей.
– Пешочком, дорогие!
Пешком, так пешком. По пути трактор подвёз немного. Затем шли по зековской берёзовой колее, проложенной к 5-му километру. Заблудились и вышли к озеру не с той стороны. Палаточный городок светится огоньками, но как туда перебраться? Откуда-то взялся мальчишечка: «На лодке не хотите?» Плыть на лодке в темноте побоялись. Побрели в обход. Встретила новеньких женщина по имени Татьяна. Все ушли в нанайский клуб, в кино. Но Татьяна успокоила: располагайтесь где хотите, часть людей на работе – линию тянут, насыпь под неё отсыпают. Утром узнали свой первый адрес: 13-я палатка. С марта 1958 года до глубокой осени прожили в ней. Как-то летней душной ночью проснулись от недовольного плача дочки. Оказалось, дождь капал прямо в её люльку через приоткрытую «дверь».
А трудовой путь прошли, переучившись в местном техникуме: Рита – от рабочей на стройке до начальника лаборатории, Анатолий – от электрика до механика, но из-за нездоровья дорабатывал до пенсии уже инженером по технике безопасности.
Вторым их жильём была большая комната в двухэтажном доме по Пионерской улице. Хозяев – две семьи, кухня – одна. Ни воды в доме, ни тепла. Удобства во дворе. Зиму прожили с буржуйкой. Дрова – вокруг. И лишь к весне потеплели батареи. Сарай хороший заимели, завели хозяйство: две козы, куры, утки, по 2-3 свиньи в год выкармливали.
Оба учились. Дети дома росли. Получалось, двоим предлагали место в садике, третьему – нет. Росли вместе.
– В 1967-м другую квартиру получили. Трёхкомнатную, хорошую, – вспоминает Маргарита. – В ней и сейчас живём. Первый этаж меня даже обрадовал. Дети не будут нижним соседям мешать. (Ах, Маргарита! Люблю за это). Зато горку зимой заливали прямо от окна. Машин тогда мало было. Хорошо, спокойно.
Так стали волжанка и ленинградец дальневосточниками.
Дети – в порядке. Первенец Юрий уже третий год как на пенсии. Валерий работает в ГПТУ. Дочь далеко – в Горьком. У детей всё хорошо. У Рязановых вообще всё нормально – такие они люди. Анатолий семь с половиной лет в армии отслужил, а документы получил только сейчас. Когда в военкомате спросили, как живёте, ответил, как обычно:
– Хорошо.
– Правда, хорошо? Сейчас такой ответ редко услышишь.
– Нормально! Силы есть, на даче работаю.
– Разве плохо? – искренне удивляется Маргарита. – Я огурчики продала, – полтора килограмма мяса купила. Дети хорошие, у нас ни рубля не просят, а, наоборот, продукты подбрасывают иной раз. Грех жаловаться.
– Рита, готовить любишь?
– Люблю. Но – зимой, когда не надо рваться на дом, на дачу.
Муж всё понимает, и все хлопоты (их, бесчисленные, никогда не переделать) делят супруги поровну, абсолютно не вводя в «домострой» разделение труда. У них с самого начала так заведено. И дети такие же. Если сын погладил себе брюки, погладит заодно и всем. Старший, Юра, уже в семь лет налепил к ужину пельменей. До этого пытался испечь блины, но не получилось, зато освоил оладьи. Вставал коленками на стул – и пошла работа. А мука тогда в дефиците была. Мама пожурила: опять муку на оладушки извёл. На следующий раз сын пельмени приготовил. Все в этой дружной семье всё делают для всех – без разделения на мужскую и женскую работу. И всё – с шутками. Если у Риты кто-то спросит, как она на грядках управляется, с такими ухоженными ноготками, ответ один: «А у меня муж работает». Если соседка замечает: «Анатолий Степанович, у тебя пальцы такие музыкальные. Ты что, не работаешь на огороде?» Ответ незамедлителен: «У меня жена работает». Приедет на дачу один, спросят: «А что ж один? Где Рита?» И тут отшутится: «А я прогнал её». И что с них возьмёшь, с их шуточками?.. Правильно напророчила мудрая свекровь на свадьбе 21 июля 1953 года: «Им вечно жить вместе». Полвека уже прожили. Недавно отметили золотой юбилей. И каждой женщине я желаю прийти к этой дате, как Маргарита, оставшись женщиной до самых кончиков ногтей. А рядом чтобы – верный муж, настоящая опора и поддержка.
