Письмо это, как и другие письма, Григорий Максимович Шатохин написал жене Антонине Владимировне в село Вознесенское, откуда призвали его на фронт. Письмо из госпиталя, в стихах, передала мне их дочь Лариса Григорьевна Шатохина. Вот его текст. «Как ты встретишь меня, дорогая, Из сраженья, огня и дыма? Я, уставший смертельно, приеду, Запорошенный пеплом и пылью. Покажусь, на себя не похожий. Чем развеешь тревожные думы? Чем излечишь мне сердце больное? Как когда-то, ко мне подойдёшь? Или медленно встанешь растерянно, Тихо имя моё назовёшь? Или птицей на грудь ко мне кинешься, Жарким пламенем в сердце горя? Я хочу, чтобы ты меня встретила, Как бывало, без жалоб и слёз, Седины чтоб моей не заметила И морщин тех, что с фронта привёз. Чтоб в минуты той встречи загаданной Ты, как прежде, счастливой была. Чтоб забыли, хотя б на мгновение, То, что нас разлучала война. Целую. Гриша. Лейпциг. 10 октября 1945 года».
Женился Григорий перед самой войной. На Антонине Шаталовой, комсомольчанке-хетагуровке, приехавшей на Дальний Восток из Тульской области. Как-то направили девушек из города юности в Вознесенское на разделку рыбы во время путины. А Григорий работал тогда мотористом на катере, подвозил рыбу на базу. И вот сошлись, что называется, лицом к лицу, ни обойти друг друга, ни разъехаться. Свадьбу справили весной, 12 апреля.
Родословная у Шатохиных серьёзная и старинная. Дед Григория Федор Шатохин вместе с Бородиными, Пастуховыми и Курдюмовыми перебрался сюда из Орловской губернии в 1864 году с женой Анной, сыновьями Кириллом, Лаврентием, Максимом и дочерью Федосьей. Так вот Григорий Шатохин – сын младшего, Максима.
Дом свой поставили на том месте, где нынче площадь перед Домом культуры. Батя, дядьки его родные, когда поженились, а потом и сам он тоже поставили свои дома рядом. Таким манером, вся улица была их, Шатохинская.
Так что было ему за что воевать и что защищать.
А воевал Григорий Максимович в составе 1-й гвардейской Чертковской орденов Ленина, Суворова и Богдана Хмельницкого, Краснознамённой танковой бригады. В звании старшего сержанта. Был наводчиком и командиром орудия. Время от времени ходил в разведку. В одной из них захватили «языка», да, видать, слабо заткнули ему рот. Тот выплюнул кляп и закричал. Немцы открыли огонь. Григория ранило в бедро. «Языка» тут же прикончили ножом – надо было самим спасаться и раненого товарища выносить. Так и вернулись, не выполнив задания. Наказать за это никого не наказали, но настроение было прескверное и чувствовали себя очень виноватыми. Ведь за «языком» других надо было посылать, а эффекта неожиданности после такого шума-тарарама ждать уже не приходилось.
В другой раз неподалеку разорвался снаряд, и Григория Шатохина засыпало землёй. Когда пришёл в себя, в голове гудело и сильно хотелось пить. Смотрит – лужа. Напился. И только на рассвете рассмотрел, что это кровь от убитой лошади. Снилась та кровь потом всю жизнь.
Форсировал Григорий Максимович Днепр, освобождал Киев, в котором так восхищался Крещатиком, Польшу, брал Берлин.
А после окончания войны гвардии старшего сержанта включили в состав сводного полка – участника предстоявшего Парада Победы в Москве. Уже уселись в машины, уже поехали, и тут – внезапный обстрел. Шофёра убило, машина перевернулась. Шатохина – осколком в голову, да ещё при падении сломал ключицу. Так, с тяжёлым ранением, уже в конце победного мая, попал Григорий Максимович в госпиталь города Лейпцига. Отсюда и прислал это стихотворное послание женщине, которую любил. Пролечился без малого год. Домой вернулся в июне сорок шестого. С контузией, ранениями, орденом Красной Звезды, медалью «За взятие Берлина» и многими другими боевыми наградами.
Как и до войны, работал Григорий Максимович на катере, возил рыбу. В сорок девятом направили его во Владивосток, где закончил курсы в Дальрыбвтузе – высшем техническом учебном заведении, после чего стал инспектором рыбоохраны. И проработал им без года тридцать лет.
