В 2003 году умерло в Амурске 853 человека, в сёлах и посёлках – 434. Из них детей до года – 14.
Родилось всего 784 малыша. Естественная убыль населения – 503 человека.
Простому прохожему, мимо которого проезжают машины похоронных процессий становится скорбно.
- Смертный конвейер у нас тут, - говорит директор кладбища Сергей Викторович Билыч. – С утра ямы копаем, после обеда закапываем.
В этот день одномоментно съехались к вырытым могилам три процессии. Не знаю, какими чертами характера нужно обладать, чтобы работать на кладбище. Ежедневно по нескольку раз видеть мёртвые лица усопших, заколачивать крышки гробов, слышать плач и страдания близких…
- Текучесть кадров - большая, - как бы отвечает на мой вопрос Сергей Викторович. – Не выдерживают ребята, спиваются. Трое вот только держатся давно.
Мы все преклоняемся перед делами героическими, знаем крылатую фразу «есть такая профессия – Родину защищать». А людей в землю закапывать? Что бы мы делали без них…
К сожалению, отношение к работникам этой категории в Амурске стопроцентно характеризуется теми условиями, в которых они трудятся. Не удивительно нисколько, что к назначенному дню когда-нибудь была не готова могила: по 3-6 захоронений в день. На месяц осталось места на последней, западной клетке территории. Новый участок разрабатывается на северо-восток по склону сопки – деревья спилили, на корчевку должен прийти мощный бульдозер. Как вы поняли, своей, кладбищенской техники здесь нет. А что же есть?
Может быть, редко кто обращает внимание на тех, кто копает и закапывает могилы – не до того. Нет спецодежды. Нынче выдали деньги на валенки. Но разве в них можно работать? Глина, песок, огонь и горячая зола кострищ, снег и лёд – через несколько дней от обуви ничего не остаётся.
Но… Одежда на парнях домашняя, всё ношеное-переношенное, рваные бахилы неизвестного происхождения. Закопчённые лица, чёрные руки. Потому что жгут резину от колёс, отогревая землю для очередной могилы.
Лом, лопата и руки – вся техника. Меняя друг друга, бьют и бьют с замаха ребята породу, выгребают её на кромку ямы, пока она не примет очертания могилы. Выбираются из нее, мокрые от пота, чёрные от сажи и копоти. Обсушиться, передохнуть они могут в передвижном вагончике, потому как до кладбищенского домика далеко. Машины своей здесь нет. Как и душа, чтобы привести себя в порядок. Хотя по понятным причинам некоторые из 11 сотрудников коллектива и ночуют здесь – ибо контингент меняется людьми, чьё социальное положение – хуже некуда. А кто ещё согласится работать в таких условиях? При нищенской зарплате на что жить, чем восполнить силы? Зачастую теми продуктами и водкой, которые по народным традициям отдают могильщикам родственники мёртвых.
Не поверю, что руководство АГМПП ЖКХ за все эти годы не могло оснастить кладбище ямобуром, маленьким экскаватором, купить спецодежду, создать минимальные условия для работы.
Кощунственно об этом писать, но те темпы, которыми мы вымираем, должны предприятию доходы приносить. Если создать настоящую единую службу, которая бы объединила весь процесс подготовки и захоронения человека: гроб, убранство, цветы, памятники, могилы, оградки. Чтобы не распылялись средства по всяческим структурам, которые в городе существуют – потому как убытков не имеют, а значит зарабатывают на жизнь.
И если кто-то вспомнит, что уже читал обо всём этом года три назад, тем сегодняшние строки являются ещё одним подтверждением насущности проблемы и отсутствия подходов к её решению.
P.S. По данным ЗАГСа, в минувшем году на 27 умерших амурчан не было найдено документов и они захоронены как неопознанные. Есть усопшие, кого отказывались хоронить родственники – причины известны: или нищета, или беспробудное пьянство родных, которые умудряются пропивать даже те малые суммы, которые выделяет государство. Хоронить приходится тоже кладбищенским работникам за счёт отпущенных средств – по минимуму, на отдельном участке под номерами.
Любовь ГУСЕЛЬНИКОВА
