Такие звонки в редакцию не так уж редки. Женский голос на том конце провода был неуверен и тих. Монолог сбивчив, с остановками, когда понимаешь: твоя собеседница еле сдерживает слёзы: «Так хочется, чтобы нас хоть кто-нибудь услышал!» Мы все-таки договорились о встрече. И вот что мы услышали:
«Когда читаю в вашей газете предупреждения жителям от теплосетей, энергосбыта, коммунальщиков, водо- и газоснабженцев, у меня сердце кровью обливается. Да, я из тех, кому грозят выселением, обрезанием, отключением. И нас много, если судить по тому, сколько десятков миллионов рублей жители накопили долгов. Мы не бичи, не алкоголики, не опустившиеся на дно жизни люди. Мы вынуждены трепыхаться в ней, последние силы тратя на борьбу с нищетой и бедностью.
Моя зарплата сегодня 1500 рублей на руки. Получила аванс 600 рублей, 300 отдала долгов, на 300 купила продуктов. Уплатила за газ – и сама попросила отключить его. Потихоньку расплачиваюсь за свет. Копятся долги за тепло и квартиру. Тарифы растут – я просто не успеваю за ними. Очень хочу подрабатывать. Но где меня возьмут, чтобы не уходить с основной работы, на которой, слава Богу, есть трудовая книжка, больничные, отпуска, есть перечисления в Пенсионный фонд, - ведь мне ещё только 41 год. Там, где можно устроиться, – зарплату месяцами не платят. У предпринимателей – те же копейки. Были бы у них хоть какие-то производства, кроме торговли и хлебопечения. Да к хорошему и попасть трудно – все места заняты.
Мне стыдно в мои годы вынужденно принимать помощь родителей, стыдно, что я явлюсь должником, и моя фамилия может появиться в газете. Но что мне делать?
Судьба сложилась так, что с мужем расстались. Дети выросли. Дочь в Комсомольске, сын уехал к родителям мужа – там ему лучше. Летом приезжал в гости – до сих пор не могу рассчитаться с долгами за билет, купленный ему на обратную дорогу. А ведь когда-то мы жили очень хорошо. В Амурске я с 1976 года. Закончила училище и работала на ЦКК. Замуж вышла за машиностроителя. Квартиру получили четырехкомнатную, обставили её всю. Дети подрастали. В отпуска куда только не ездили. Но все обернулось крахом. Теперь я одна. Захожу в пустую квартиру, и невольно ловлю себя на мысли, что начинаю оценивающе оглядывать нажитое (конечно, не новое) имущество: может быть, попробовать что-то продать, кто-нибудь что-нибудь купит? Попытки продать или обменять 4-комнатную квартиру пока успехами не увенчались: и район северный, и этаж первый. Не думала-не гадала, что былое квартирное благополучие обернётся сегодня бедой.
Я человек обыкновенный, простой. Училась, работала по совести, растила детей. Что ещё нужно для счастья? Но, видимо, оно кому-то помешало. Бороться с махиной, разрушевшей многие судьбы, не было ни знаний, ни умения, ни качеств борца. Всё перевернулось в жизни, всё против таких, как я.
И нет в том нашей вины. Надежды на лучшее всё тают и тают. Решить бы хоть квартирный вопрос…»
Любовь ГУСЕЛЬНИКОВА.
