Таисия Борисовна и Виктор Степанович – первостроители. Приехали на стройку 19 июня 1958 года, с этой даты как раз идёт отсчёт возраста Амурска. Прибыли с основным отрядом и с сыном-первенцем. Жили в палатке. Летом – нормально. Зимой сложнее, но тоже хорошо. Палатка имела четыре как бы зоны – для 4-х семей. В середине печка. Дров хватало. А во избежание чего-нибудь у печки дежурили по очереди. К Новому году переселились в новый дом. Двухэтажный деревянный. На 2 этаже. Трёхкомнатная квартира на три семьи. Кухонька такая маленькая, что грелись у печи по очереди. А греться хотелось постоянно, потому что никакого отопления ещё не было. Чуть не сбежали назад в обжитую палатку, где жилось чрезвычайно интересно. Запомнились, например, забавные семейные скандалы молодого офицера с женой Машей – чем не театр? Всерьёз тянуло в свою «коммуну», но место было уже занято.
Спрашиваю у Таисии Борисовны, где трудилась?
– Первый месяц в бригаде штукатуров, затем забрали в управление. Экономист с 1958 года в течение сорока лет, в одном управлении.
Тогда всё было внове, всё интересно, во всех вопросах «сам себе голова». Как-то нужно было ехать в Комсомольск со срочным отчётом. Март. Лёд тает. А хочется по льду успеть: через Мылки гораздо дольше, ведь до них пешком идти. Никто не соглашается ехать через Амур – опасно. Уговорили всё же водителя самосвала. Едем. Лёд трещит, вода появляется. Проскочили. Отчёт сдала благополучно. Домой бы так же добраться. Сунулись на лёд – совсем безнадёга. Хоть глаза закрывай. Но шофёр командует: «Так! Дверь открывай и виси на подножке. В случае, не дай Бог, чего – прыгай. Да подальше». Я перетрусила всерьёз. Но обошлось. Для себя решила: лучше уволюсь, чем такие отчёты.
А за зарплатой на Мылки ездили на лошадях, зимой – на тракторе. Обязательной была фигура постоянного сопровождающего – доверенное лицо – башкир Жалгасов.
Виктор Степанович сначала работал в бригаде плотников Каменцева Василия Ивановича (фамилии и имена так и мелькают в воспоминаниях). Затем стал мастером растворобетонного узла со дня его запуска. Этот узел устроили на берегу Амура (там сейчас портальный кран стоит) взамен первого, допотопного, и прослужил он всю стройку. А мастер растворного узла Мидонов с 60 года стал мастером УНР-851. Первый строительный объект – Дворец культуры.
Прошу Виктора Степановича рассказать что-нибудь необычное.
– Пожалуйста. Но это, скорее, курьёз. Пришёл первый цемент пароходом из Китая (дружили же тогда с Китаем), марки 500. Событие. Пригласили капитана парохода и вообще руководителей на банкет. А у них на пароходе был громадный брезентовый тент. Им мешки закрывали. Вещь! Вот во время банкета эту вещь и спёрли. Милиции ещё не было, но участковый был, и он «землю рыл», только безуспешно. Все всколыхнулись. Нас даже не сильно заботило, кто же эти первые грабители. Важно было другое: найти хоть другой, но такой же. Отдать.
Убедили капитана и команду, что пока они доплывут до Хабаровска, их там будет ждать точно такой же брезент. А сами-то отчётливо понимаем, что гарантии никакой. Ни в Комсомольске, ни в Хабаровске такой роскоши не было. Проводили пароход. И тут же нашли пропажу. Капитан катера «Светлый» Александр Серёжников немедленно устремился вдогонку. Настиг пароход под Оммями. Как все были счастливы: и гости, и амурчане! Это был прямо сплошной патриотизм.
Ещё энтузиазм. Ведь почти без выходных работали. То разгрузка срочная, то навоз очищать на Оммях – да мало ли какие проблемы возникали.
А тяга к культуре, к искусству! Был уже кинотеатр на 120 мест. Крыша протекала, кино с зонтами смотрели. Но зато каждый фильм у нас шёл «по первому экрану». То есть мы в крае новый фильм смотрели в самую первую очередь. Хочешь в кино – встань в четыре часа, постой за билетом. Фильм «Чрезвычайное происшествие» так потряс публику, что не взявшие билет были в самом настоящем отчаянии, и парторг стройки Никанор Ананьевич Ференцев упросил задержать фильм ещё на два дня в Амурске.
На энтузиазме не всяк мог продержаться, иные, дрогнув, готовы были покинуть стройку.
Виктор Степанович вспоминает:
– У меня туфли красивые были, так я их два года не обувал. Куда?
– А я, – говорит Таисия Борисовна, – бывало, в кирзовых сапогах и в телогрейке – всё лето. Ну, если на танцы, то уж туфельки прихватишь под мышку. А как же? Не только работа.
Но всё-таки работа – это привычно. Виктор Степанович и сейчас, презирая годы, трудится в соц.защите. Подрабатывает к пенсии, которая раньше была у обоих хорошей – даже съездить куда-нибудь позволяла. Сейчас не разгуляешься. Но дачка выручает. «Землю взяли за компанию: все брали, и мы. Увлеклись. Сад посадили. Он в бесснежную зиму почти весь вымерз. А какие яблоки были! «Краевая комсомолка» приезжала яблоки пробовать, очерк давала в газету. Была дачка увлечением, стала необходимостью. Земли немного, около восьми соток, но всего понемногу разместили. И яблоки есть, и виноград хороший». Помидорчики домашнего посола – розовые, красные, жёлтые, оранжевые – я с удовольствием попробовала, когда дело естественным образом перешло к столу. На подоконнике кудрявится петрушка двух сортов.
Виктор Степанович с удовольствием историю с виноградом вспомнил: «Вышли на автобусную остановку, ведро с виноградом (с красивой горкой) поставили. Две «крутые» машины просвистели мимо. Вдруг последняя останавливается и даёт задний ход. Выходят двое южан: «Вах, какой красивый виноград!» Мы угостили. Они нас в машину пригласили и мигом в город домчали. Южные люди, в винограде знают толк. А наш похвалили».
– Про детей поговорим?
– Святое дело! Сыновья – амурчане. Младший преподаёт в УПК вождение, старший всю трудовую жизнь на «Вымпеле». Внуков пятеро. Все – мальчишки. Целая бригада Мидоновых. …На фотографиях Мидоновы юные и красивые. И сейчас, через годы, при воспоминании о былом их лица были прекрасны. Ироничная усмешка хозяина, карие яркие глаза хозяюшки излучали особенное тепло. Пока человек что-то планирует, ждёт чего-то – он живёт. Будем ждать. И будем жить.
Галина ЖЕСТКОВА
