Если услышишь в телефонной трубке голос Валентина Ивановича Дигора, сразу предчувствуешь: будет новая информация. Так получилось и на этот раз.
- Разбираю рабочую тетрадь Владимира Заксора, полученную мной из Хабаровского краевого краеведческого музея имени Гродекова. Нахожу потрясающие поэтические строки. Может быть, «Амурскую зарю» заинтересует это? Мало кто знает сегодня нанайского поэта Владимира Заксора.
Валентин Дигор вместе с супругой Ириной уже несколько лет в самодеятельном издательстве выпускают сборники своих земляков. Библиотечка насчитывает уже не один десяток книжек. С ними Валентин Иванович проводил уроки нанайской поэзии в амурских школах, детских центрах, участвовал в выставках, берёт с собой в творческие поездки, на литературно-художественные встречи, фестивали народного творчества. Стихи, рассказы нанайских самодеятельных поэтов и писателей, собранные ими мифы, легенды, сказания составляют содержание сборничков. Все рисунки, орнаменталистика выполнены Валентином Дигором в строгих традициях нанайского изобразительного искусства.
Сегодня идёт работа над новым изданием Владимира Заксора. С поэтом-земляком амурчанин впервые познакомился в 1956 году, когда учился в интернате в Нижних Халбах – Заксор был у них воспитателем. Потом работа свела их в «Дальневосточном Комсомольске». А в газете Комсомольского района они вместе выпускали нанайскую страничку: Владимир был литературным сотрудником, Валентин – корректором, редактировал выпуск Андрей Пассар. Валентин Иванович, хорошо знающий многое, что выходило из-под пера Владимира Заксора, считает, что его поэзия до сих пор не получила достойной оценки, не нашла своего читателя. Хотя в своё время литературный исследователь Юлия Шестакова даже перевела на русский язык поэму Владимира Заксора «Добрый свет». Он не был бойцом, ходоком, просителем или пробивателем в жизни. Он не мог обременять своими просьбами окружающих. Застенчивый, скромный просто запредельно, ни на что не претендующий, уходящий в незаметность. Такие качества не всегда любят – на их фоне уж больно отчётливо вырисовываются противоположные.
Душа жила и говорила стихами.
Что-то хочется сделать
Большое, большое такое…
Ну, конечно, я
не гений –
не гений великих начал.
Просто так вот хочется
всё, что теплится во мне,
всю душу свою и сердце
вложить в то, что я делаю.
А делаю я
самое простое из простых.
Уж не надо кричать.
Не в профессии дело.
Разве плохо, что
в том, что я делаю,
будет теплиться
кусочек жизни моей.
Что-то хочется
сделать большое,
большое такое…
Чтоб жизнь пронизывалась
клетками в то, чем живут
миллионы людей.
Вот так.
Не надо кричать,
не надо махаться книжкой своей.
Можно быть образованным –
и неумным.
Можно быть необразованным –
но умным.
Суть не в этом.
Человеком как хочется быть.
Синие сопки одеяло-туман,
стряхнув, убирают.
Прозрачное кружево туч
чуть-чуть приоткрыв,
рассвет на землю взглянул.
Яркая звезда, искупавшись в заре,
убежала в погоню за ночью.
Мыши и филины, жалея ночь,
в темноту своих нор себя убрали.
Только свежий ветерок
да чуткий олень, резвясь, будят
тайгу.
Дремавшие всю ночь
зелёные листья, проснувшись,
о чём-то шепчутся.
Далекий хребет, камень-старик,
откинувшись назад, закурил уже
трубку.
Старое озеро,
Как неспокойная старуха,
Запарило кастрюлей своей.
Это не старость – старости нет, –
О старости плохо песня поётся.
Мой край, моя зелёная тайга,
Как девушка, нежится утром.
Моя молодая земля –
Моя красивая девушка
Молодое лицо умывает.
Беги мой голос,
как олень,
за событиями вслед,
не тянись за временем –
время отстаёт.
Жизнь так стремительна
и быстра,
что секунда отмеривает века.
* * *
Хочу быть высоким,
как звезды,
хочу быть чистым, как небо,
хочу быть добрым,
как солнце,
хочу быть нежным, как ветка.
Хочу ль быть коварным,
как горная речка?
Подлым, как весенний лёд?
Обманчивым,
как осенняя погода?
И обниматься, ласкаться
и жить?
Нет!
И ещё:
не слишком щедро –
отказываться от ласки?
Уйдут минуты, годы –
А прошлого потом не вернуть?
Подготовила Любовь ГУСЕЛЬНИКОВА.
