Давно не ездил на рыбалку Роман Григорьевич. Плоховато было со здоровьем. Кое-как собрались с внуком Андрюшей и родственниками.
Развели костерок и, чтоб не расползался огонь, поливали вокруг костра водой. Кончилась вода. Чтоб не лезть в темноте в воду, решили взять бутылку с водой из лодки. Но взяли, как на грех, не ту, а с бензином. Только плеснули – бензин, конечно, мгновенно вспыхнул. Зять бросил бутылку. В считанные доли секунды Романа Григорьевича обожгла мысль, что рядом внук Андрюша, он схватил бутылку, откинул и, конечно, воспламенился сам. Как могли сбили огонь Привезли на лодочную станцию, вызвали «скорую». «Скорая» получила вызов в 2 часа 24 минуты 30 июля.
В приёмном покое обработали, выдали направление на приём к хирургу. А ожог у Романа Григорьевича такой: полностью правая нога, ягодицы, половина левой ноги и обе кисти рук.
Уважаемые эскулапы службы милосердия! Скажите, что это за ожог, какой степени, сколько в процентном отношении, если он не может подвинуть отёкшую ногу или руку?
Утром пришла жена узнать, в какой палате он лежит, оказалось, пролежал старик до утра в коридоре на лавке, корчась от боли и озноба. Попросили «скорую» увезти его домой, но им отказали даже за деньги. Пришлось женщине искать машину. Теперь Роман Григорьевич Серков 74 лет от роду, ветеран труда, участник трудового фронта (во время войны 12-летним мальчишкой пошёл работать в колхозе, заменил отца, ушедшего на фронт), лежит в посёлке за печкой без медицинской помощи и без движения. Лечат бабки. И больно и холодно ему (всё просит печку протопить), и обидно. Отказывается от вызова к нему врача: «Кому я нужен, старый?» А денег перед пенсией не было, использовали для лечения ожогов подручные средства. Получив пенсии, купили дорогие лекарства, но сразу-то, с сильными лекарствами, конечно, легче было бы справиться с этой бедой.
Вот и спрашиваю: неужели на нашлось среди работников милосердия доброй души, способной пожалеть старого человека и как-то облегчить его страдания? Да хоть бы словом утешили, объяснили. Доброе слово лечит. И не было бы у него этой горечи и предубеждения к врачам, от помощи которых он отказывается, возможно, во вред себе самому.
Т.К. СЕРКОВА.
